Редакционная политика

Сюда приходят в трудный момент. На основе прочитанного люди принимают решения о своей безопасности, отношениях и детях. Поэтому каждая наша фраза должна быть точной, проверенной и честной. На этой странице — как мы этого добиваемся.

Как появляется статья

Каждая статья проходит один и тот же путь:

1. Задание. Редакция определяет тему, реальные поисковые вопросы людей и источники.
2. Черновик. Готовится первый текст на латышском (о роли искусственного интеллекта — ниже).
3. Редактор. Человек переписывает текст живым простым языком, проверяет факты и примеры.
4. Проверка специалистом. Клинический психолог читает, правит и либо утверждает текст, либо возвращает на доработку. Юридические страницы проверяет юрист.
5. Чтение людьми с опытом. Люди, пережившие абьюз (от английского abuse: когда один человек раз за разом унижает, запугивает и контролирует другого), смотрят, помогает ли текст, нет ли в нём осуждения и не запутывает ли он ещё больше.
6. Русская версия. Её пишет заново русскоязычный редактор — это не перевод — и отдельно проверяет русскоязычный специалист.
7. Публикация. Только после этого статья появляется на сайте.

У каждой статьи есть статус: черновик, ждёт специалиста или опубликовано. На публичном сайте видны только статьи, утверждённые специалистом. Внизу каждой страницы — автор, рецензент с квалификацией и дата последней проверки.

Иерархия источников

Не все источники одинаково надёжны. Мы используем их в таком порядке:

1. Рецензируемые научные исследования (по-английски peer-reviewed: работы, которые до публикации проверили другие учёные из той же области).
2. Международные диагностические классификации — справочники для врачей, где описаны диагнозы: американский DSM-5-TR и МКБ-11 Всемирной организации здравоохранения (по-английски ICD-11). Их мы используем только в пересказе, никогда не целиком и никогда не для того, чтобы «ставить диагноз» по тексту.
3. Признанная клиническая литература, например Trauma and Recovery Джудит Херман или Coercive Control Эвана Старка (книга о том, как человек постепенно берёт под контроль всю жизнь другого — что тот делает, с кем видится, на что тратит).
4. Официальные источники Латвии: Омбудсмен (Tiesībsargs), Путеводитель по правам человека (Cilvēktiesību gids), Национальная служба здоровья, Судебная администрация.

Мы не ссылаемся на анонимные блоги, посты в соцсетях и статьи, источник которых невозможно проверить. Источники каждой статьи указаны внизу страницы.

Гигиена поп-психологии

В этой теме много популярных, но слабо обоснованных утверждений: «7 стадий травматической привязанности», «эмпаты», «нарциссы никогда не меняются», «кортизоловая зависимость». Травматическая привязанность (по-английски trauma bond) — сильная привязанность к человеку, который причиняет боль, потому что облегчение приходит от него же. «Эмпат» (по-английски empath) — популярное слово для человека, который очень остро чувствует чужие эмоции; это не диагноз. «Кортизоловая зависимость» — популярное объяснение, будто тело привыкает к гормону стресса; это не доказано. Некоторые из них помогают людям понять свой опыт, поэтому мы их не выбрасываем. Но прямо говорим, где перед нами описательная модель, а не доказанный научный факт.

Причина практическая: жёсткие схемы могут держать человека на месте. Тот, кто ждёт «все семь стадий», может не заметить, что у него самого всё складывается иначе.

Поведение, а не диагноз

Мы никогда не пишем «твой партнёр — нарцисс» или «твоя партнёрша — нарциссичка». Нарциссом (по-английски narcissist) в быту называют человека, для которого собственный образ и контроль важнее чужих чувств. Диагноз ставит только психиатр или клинический психолог.

Но мы не прячемся за этой фразой. Люди с таким поведением почти никогда сами не приходят к специалисту, поэтому «диагноза нет» не значит «не нарцисс». Ярлык не важен — важен паттерн, то есть повторяющееся поведение. Если абьюзивная схема есть, этого достаточно. Такие отношения очень редко становятся лучше, обычно — хуже, и мы говорим об этом прямо, со ссылкой на план безопасности. Нормальные отношения не заставляют человека ночами гадать, не с ним ли что-то не так, — и это мы тоже говорим: см. газлайтинг (по-английски gaslighting: когда тебя раз за разом заставляют сомневаться в своей памяти и рассудке) и замешательство — это симптом.

Как мы пишем примеры

• Одна фраза ничего не доказывает. Каждый пример — это ситуация: что произошло, что было сказано, что случилось потом и почему это насилие или нет.
• Норма и не норма рядом. Мы показываем, как одну и ту же ситуацию решает обычный человек и как абьюзер, чтобы читатель сам мог сравнить.
• Критерий, который нельзя перевернуть. Абьюзеры тоже обвиняют своих жертв в «газлайтинге» и «нарциссизме». Поэтому мы всегда даём критерий, который работает при любом раскладе: повторяется ли это, кому выгодно и как влияет на другого.
• Только собирательные истории. Наши сценарии собраны из нескольких историй. Это не рассказ о реальном человеке.
• Разные роли и пол. В примерах партнёры, родители, начальники, друзья и бывшие партнёры, которые вместе растят детей. Мы не считаем, что агрессор всегда мужчина: мужчины тоже страдают от абьюза, часто со стороны женщин, поэтому мы чередуем пол в примерах и пишем «другой человек» или «партнёр или партнёрша», а не «он».
• Простые слова и английский оригинал. Мы не придумываем новые слова, дословно переводя английские термины. Сначала описываем явление обычными словами, а при первом упоминании на каждой странице даём в скобках английский термин, чтобы его можно было искать дальше.

Как мы советуем специалистов

Мы советуем обращаться к специалисту, но честно говорим: не у каждого врача или терапевта есть знания о насилии и травме (по-английски trauma: глубокие и долгие последствия пережитой опасности), а советы вроде «поговорите» или парная терапия вместе с абьюзером могут навредить. Поэтому мы даём критерии, как выбрать специалиста, который понимает абьюз.

Юридические страницы

Юридические страницы пишет и проверяет юрист. Это общая информация, а не юридическая консультация. Мы не указываем статьи законов, сроки и суммы, которые юрист не подтвердил. Пока что-то не проверено, в тексте это явно отмечено.

Номера телефонов помощи мы регулярно проверяем звонком и указываем дату последней проверки.

Как мы используем искусственный интеллект

Говорим прямо: искусственный интеллект помогает готовить черновики по нашему заданию и источникам. Это экономит время, но без проверки ему доверять нельзя: он может ошибаться, выдумывать источники и писать мёртвым языком.

Поэтому:

• люди редактируют каждый текст и проверяют каждый факт и источник;
• специалисты утверждают каждую статью перед публикацией;
• ни одна статья не публикуется в том виде, в каком её написал ИИ;
• на сайте нет чата с ИИ. В кризисе человеку нужно говорить с человеком.

Исправления

Если мы ошибаемся, мы исправляем это открыто.

• Видишь ошибку — напиши нам: [КОНТАКТНЫЙ E-MAIL].
• Мы проверяем каждое сообщение. Существенные ошибки, особенно о безопасности, телефонах помощи или законе, исправляем как можно быстрее.
• Если исправление меняет суть статьи, внизу появляется заметка с датой и описанием изменения.
• Мелочи вроде опечаток исправляем без заметки.

Повторная проверка

Знания и законы меняются. Поэтому каждая статья заново проверяется не реже раза в 12 месяцев. Специалист перечитывает её, и на странице обновляется дата последней проверки. Если статью не удалось вовремя перепроверить, мы это отмечаем или снимаем её.

Независимость

У нас нет рекламодателей и партнёрских ссылок. Никто не может заплатить за то, чтобы статья появилась или изменилась. Если мы когда-нибудь будем сотрудничать с организациями, это будет указано открыто.