Почему рядом с ним или с ней я становлюсь не собой
Рядом с некоторыми людьми ты становишься не собой, потому что свои невыносимые чувства — стыд, ярость, никчёмность — они не просто приписывают тебе, а давят, пока ты действительно их не почувствуешь или не поведёшь себя соответственно, а потом используют твою реакцию как доказательство; это называется проективной идентификацией, и такие «чужие» чувства обычно уходят, когда ты на расстоянии.
Коротко
- Если рядом с кем-то ты превращаешься в человека, которым никогда не был или не была, — крикуна, ревнивца, «бестолочь», — это может быть проективная идентификация (англ. projective identification): чужое чувство «вешают» на тебя и давят, пока ты не начинаешь чувствовать его как своё.
- Это происходит в четыре шага: другой не выносит своего чувства, обвиняет в нём тебя, давит, пока ты не сорвёшься, и говорит «видишь, я же говорил». Ему становится легче, а ты несёшь то, что никогда не было твоим.
- Проверь, твоё ли это чувство: было ли оно до разговора, бывает ли с другими, уходит ли за несколько дней вдали. Отвечай за свои поступки, но не носи чужой стыд. Расстояние — то, что стирает эти чувства.
Что это
Многие, кто приходит на этот сайт, говорят одну и ту же фразу: «Я себя больше не узнаю». Не только потому, что нет сил или грустно. А потому, что делают то, чего никогда раньше не делали, и чувствуют то, чего раньше не чувствовали. И происходит это рядом с одним конкретным человеком.
Возможно, ты узнаешь себя в одной из этих историй. Они собраны из нескольких историй, имена вымышлены.
«Я никогда не был крикуном. А теперь я кричу». Андрею сорок два. На работе его считают самым спокойным человеком в офисе. Дома с Леной он три раза в неделю кричит так, что сам себя пугает. Ссора всегда начинается одинаково: Лена час ровным голосом повторяет, что он «такой же, как его отец», ходит за ним из комнаты в комнату и не даёт уйти. Когда Андрей наконец срывается на крик, она затихает и говорит: «Видишь? Ты агрессивный. Мне с тобой страшно».
«Я стал ревнивым. Я проверяю её телефон. Я никогда таким не был». Дмитрия никогда не интересовало, с кем переписываются его девушки. С Викой всё изменилось. Она по вечерам подолгу кому-то пишет, смеётся в экран и кладёт телефон экраном вниз, как только он входит. На вопрос отвечает: «Ты больной ревнивец». И сама постоянно проверяет, кому пишет он. Теперь Дмитрий по ночам, пока Вика спит, читает её сообщения и презирает себя за это.
«Я чувствую себя тупым и бесполезным только рядом с ней». Константин — опытный инженер. Новая начальница возвращает каждый его чертёж с одним словом: «Слабо». На одном совещании она при всех говорит: «Может, у тебя просто мозгов на эту работу не хватает». Теперь Константин, который десять лет работал без ошибок, путает размеры, забывает сроки и заикается при ней. Дома, с клиентами и коллегами он всё тот же толковый Костя.
«Я никогда не была крикуньей. А теперь я кричу». Марине тридцать восемь. В школе её считают самой терпеливой учительницей. Дома с Игорем она несколько раз в неделю кричит так, что сама себя пугает. Ссора всегда начинается одинаково: Игорь час холодным, медленным голосом объясняет, что она «такая же истеричка, как твоя мать», встаёт в дверях и не даёт выйти из комнаты. Когда Марина наконец срывается на крик, он усмехается и говорит: «Видишь? Ты ненормальная. С тобой невозможно нормально разговаривать».
«Я стала ревнивой. Я проверяю телефон. Я никогда такой не была». Ирину никогда не интересовало, с кем переписываются её партнёры. С Кириллом всё изменилось. Он приходит поздно, держит телефон экраном вниз, на вопросы отвечает с усмешкой «тебе какое дело». И сам постоянно спрашивает её: «Кто тебе пишет? Чего ты улыбаешься?» Теперь Ирина по ночам, пока Кирилл спит, читает его сообщения и презирает себя за это.
«Я чувствую себя тупой и бесполезной только рядом с ним». Оксана — опытный бухгалтер. Новый начальник возвращает каждый её отчёт с одним словом: «Слабо». На одном совещании он говорит: «Может, у тебя просто мозгов на эту работу не хватает». Теперь Оксана, которая десять лет работала без ошибок, путает цифры, забывает сроки и заикается при нём. Дома, с клиентами и коллегами она всё та же толковая Оксана.
«На записи сумасшедший — я». Роман и Артём живут вместе три года. Когда Артёму нужно что-то доказать друзьям, у него всегда есть видео: Роман на кухне плачет и кричит, Роман швыряет кружку в стену. Видео всегда начинается в один и тот же момент: после того как Артём два часа тихим голосом объяснял, какой Роман жалкий.
То же самое бывает у взрослого сына, который только при матери становится «неблагодарным ребёнком, который орёт».
То же самое бывает у брата, который только на дне рождения сестры становится «тем, кто всё портит».
То же самое бывает у мужчины, который только рядом с одной подругой чувствует зависть и собственную ничтожность.
То же самое бывает у невестки, которая только при свекрови становится «хамкой, которая огрызается»: свекровь весь вечер с улыбкой комментирует её готовку и то, как она растит детей, пока невестка наконец не огрызнётся.
То же самое бывает у прихожанина, который только рядом с одной руководительницей общины становится «смутьяном»: каждый его вопрос она при всех подаёт как нападение на общину, пока он на собрании и правда не повысит голос.
То же самое бывает у взрослой дочери, которая только при отце становится «неблагодарной, которая орёт».
То же самое бывает у сестры, которая только на свадьбе брата становится «истеричкой».
То же самое бывает у женщины, которая только рядом с одним другом чувствует зависть и собственную ничтожность.
То же самое бывает у невестки, которая только при свёкре становится «той, у которой своей головы нет»: свёкор в каждый приезд её поправляет и высмеивает, пока она не начинает запинаться и правда всё делать не так.
То же самое бывает у участницы общины, которая только рядом с одним лидером группы становится «той, кто во всём сомневается»: каждый её вопрос он при всех называет неблагодарностью, пока она и правда не начинает во всём видеть злой умысел.
Партнёр, родитель, брат или сестра, начальник или коллега — ситуации разные, механизм один.
У этого явления есть название: проективная идентификация (англ. projective identification). Сложное слово для простой вещи: чувство, которое другой человек не может вынести, «вталкивают» в тебя, пока ты не начинаешь ощущать его как своё. Сам термин разобран на странице проективная идентификация. В этом уроке мы смотрим с твоей стороны: как это ощущается, почему это действует именно на тебя и как вернуть это обратно.
Проекция и проективная идентификация: в чём разница
Проекция (англ. projection) — это когда другой обвиняет тебя в том, что делает или чувствует сам. Кто изменяет, тот обвиняет тебя в измене. Кто врёт, тот называет тебя лжецом. Проекция происходит в голове у другого: он или онаонаон видит в тебе своё. Ты можешь это услышать, не согласиться и остаться собой.
Проективная идентификация идёт на шаг дальше. Другой не просто называет тебя так. Он или онаОнаОн давит, пока ты не почувствуешь это и не поведёшь себя соответственно. А потом использует твою реакцию как доказательство, что был правбыла правабыл прав.
Простое сравнение:
- Проекция: «Ты агрессивныйагрессивныйагрессивная». Ты отвечаешь: «Нет». И на этом всё.
- Проективная идентификация: «Ты агрессивныйагрессивныйагрессивная». Потом два часа провокаций, хождения следом, унижений, пока ты действительно не сорвёшься на крик. «Видишь? Я же говорилговорилаговорил». И теперь уже и ты начинаешь думать, что проблема в тебе.
Понятие описала в 1946 году психоаналитик Мелани Кляйн (Melanie Klein), когда писала о том, как маленький ребёнок справляется с чувствами, которые для него слишком тяжелы. Позже американский психоаналитик Томас Огден (Thomas Ogden, 1979) описал это как процесс между двумя людьми: один «помещает» своё чувство в другого, и другого давлением доводят до того, что он его действительно переживает. Это описательная модель из психоанализа, а не лабораторное измерение. Но многие пострадавшие узнают в ней ровно то, что с ними происходило.
Честно скажем и другое: в мягкой форме этот механизм есть и в обычной жизни. Тревожный родитель может «заразить» ребёнка своей тревогой. Взвинченная коллега может так напрягать всех весь день, что после планёрки на нервах весь отдел. Это не насилие. Насилием это становится, когда повторяется снова и снова, всегда в одну сторону и служит цели: чтобы другому стало легче, чтобы вина была на тебе, чтобы тебе не верили и чтобы удержать тебя рядом.
Четыре шага
Вот тот же процесс по шагам. Слева — что происходит с другим, справа — что происходит с тобой.
- 1У другого есть чувство, которое он или она не может вынестиДругойСтыд, ярость, страх, «я ничто». Его нельзя показать, его нужно отдать.стыд · ярость · никчёмностьТыТы пока ничего не чувствуешь. Всё спокойно.
- 2Чувство «вешают» на тебяДругой«Ты злой.» «Ты сумасшедшая.» «У тебя ничего не получается.» Упрёки, обвинения, подозрения.стыд · ярость · никчёмностьТыТы в замешательстве: «Правда? Я же не был(а) таким».
- 3Давление, пока ты это не почувствуешьДругойПровокации, игнор, упрёки днями, пока ты больше не выдерживаешь.ТыТы начинаешь кричать, плакать, чувствовать себя никчёмным или виноватой. Чувство теперь в тебе.стыд · ярость · никчёмность
- 4«Видишь? Я же говорил(а)»ДругойДругой успокаивается, чувствует превосходство и использует твою реакцию как доказательство.ТыТы несёшь чувство, которое никогда не было твоим, и думаешь, что проблема в тебе.стыд · ярость · никчёмность
Шаг 1. У другого есть чувство, которое он или онаонаон не может вынести. Это может быть стыд за свои поступки, ярость, страх быть брошенным, глубокое ощущение «я ничто». Человек со здоровой психикой может это заметить и сказать: «Мне сегодня плохо, я чувствую себя никчёмным». Человек с очень хрупкой самооценкой не может признаться в этом даже себе. Чувство нужно куда-то деть.
Шаг 2. Чувство «вешают» на тебя. Это выглядит как упрёки, обвинения, подозрения: «Ты сумасшедшая». «Ты бесполезный».«Ты сумасшедший». «Ты бесполезный».«Ты сумасшедшая». «Ты бесполезная». «Ты мне точно изменяешь». В этот момент ты чувствуешь себя как обычно и просто теряешься: «Что? Я же ничего такого не делаю».
Шаг 3. Давление, пока ты это не почувствуешь. Именно этот шаг отличает проективную идентификацию от обычной проекции. Другой не останавливается: повторяет, провоцирует, игнорирует, допрашивает, издевается — часами или днями. Твоё тело не из железа. В какой-то момент ты взрываешься, плачешь, начинаешь всерьёз сомневаться в себе или делаешь именно то, в чём тебя обвиняли. Теперь чувство в тебе. Оно кажется твоим, потому что ты чувствуешь его по-настоящему.
Шаг 4. «Видишь? Я же говорил(а)говорилаговорил». Другой вдруг успокаивается. Часто выглядит спокойным и даже довольным, почти торжествующимспокойной и даже довольной, почти торжествующейспокойным и даже довольным, почти торжествующим. Твоя реакция становится доказательством — для него, для тебя и часто для окружающих. Другому легче: невыносимого чувства в нём больше нет. А ты остаёшься с чувством, которое никогда не было твоим, и думаешь, что проблема в тебе.
Потом всё начинается сначала. И каждый раз сил сопротивляться шагу 3 у тебя всё меньше.
Типичные «подмены»
У каждого своя ситуация, но некоторые подмены повторяются очень часто. Посмотри на таблицу и заметь, какая строка про тебя. Одна строка ничего не доказывает. Важно, повторяется ли это.
| Что носит другой | В чём обвиняет тебя | Что ты начинаешь чувствовать или делать | Как это используют |
|---|---|---|---|
| Вину за собственную измену | «Ты мне изменяешь». «Ты больная ревнивицабольной ревнивецбольная ревнивица». | Другой прячет телефон, и ты начинаешь подозревать, проверять сообщения, следить | «Ты психопаткапсихопатпсихопатка, ты за мной шпионишь». |
| Ярость | «Ты агрессивныйагрессивныйагрессивная». | После часов провокаций ты кричишь, бьёшь кулаком по столу | Видео, рассказы друзьям, «дети тебя боятся» |
| Ощущение собственной никчёмности | «Ты бесполезныйбесполезныйбесполезная, ты ничего не умеешь». | От стресса ты правда начинаешь ошибаться, забывать, запинаться | «Видишь, ты даже это не можешь». |
| Страх, что бросят | «Ты меня бросишь». «У тебя уже кто-то есть». | Дни обвинений, ты отдаляешься, и тебе правда хочется уйти | «Я знал(а)зналазнал, что ты уйдёшь». Часто другой бросает тебя первым |
| Стыд | «Как тебе не стыдно». | Публичное унижение, и ты чувствуешь стыд, не понимая, откуда он | Ты молчишь и никому не рассказываешь, что происходит |
| Зависть | «Ты мне просто завидуешь». | Твои успехи обесценивают, ты начинаешь сравнивать себя и чувствуешь себя меньше | «Ты не умеешь за меня радоваться». |
| Внутренний хаос и нестабильность | «Ты неадекватнаянеадекватныйнеадекватная». «У тебя биполярка». | Непредсказуемость, недосып, ты плачешь, забываешь, реагируешь слишком сильно | «Тебе лечиться надо», рассказы семье, на работе, в суде |
К последней строке важное замечание. Биполярное расстройство — настоящая болезнь, и ставит этот диагноз врач, а не партнёр в ссоре. Если кто-то бросается названиями диагнозов как ругательствами, само по себе это ещё не доказывает, что он абьюзер. Но если «диагноз» тебе ставят сразу после того, как несколько дней не давали спать и допрашивали, — это другое дело.
И ещё одно. Правую часть таблицы видят окружающие. Левую — не видит никто.
Как это выглядит со стороны
Светлана и Денис женаты семь лет. Последние полгода Светлана по вечерам переписывается с кем-то с работы и смеётся в телефон. Когда Денис спрашивает, что там смешного, она отвечает: «Тебе вечно всё подозрительно. Ты больной ревнивец». Через две недели Денис, который в жизни не читал чужих сообщений, ночью берёт её телефон. Светлана просыпается. Утром она звонит маме и сестре: «Он за мной следит. Я его боюсь». Мать Дениса тоже слышит эту историю. Про человека с работы никто не спрашивает. (Собрано из нескольких историй.)
Ситуация собрана из нескольких историй. Так бывает с людьми любого пола.
Посмотри на это с трёх сторон. Денис чувствует себя последним негодяем: он правда взял чужой телефон. Светлана чувствует облегчение: теперь все обсуждают его ревность, а не её переписку. Родственники видят один факт: муж ночью читает сообщения жены. Того, что было до этого, не видит никто.
Не стоило Денису брать телефон? Не стоило, и он это знает. Но ревность не была его чертой. Её вырастили: скрытностью, смешками в экран, упрёками в том, чего он не делал. В этом разница между «я ревнивый человек» и «я стал ревновать в отношениях, где мне долго врали».
То же бывает и не в паре. Мать, которая годами жила за счёт сына, на каждом семейном празднике рассказывает, что он «жадный и думает только о деньгах», — пока однажды сын при всех не говорит: «Хорошо, тогда больше ни копейки не получишь». Все за столом смотрят на него. «Видите? Я же вам говорила».
Лиза и Олег женаты восемь лет. Последние полгода Олег по вечерам сидит с телефоном в машине у дома, входя, кладёт его экраном вниз и сменил пароль. Когда Лиза спрашивает, с кем он так долго говорил, он холодно отвечает: «Ты больная ревнивица. Тебе лечиться надо». Через два месяца Лиза, которая в жизни не читала чужих сообщений, ночью берёт его телефон. Олег просыпается. Утром он звонит её маме и своим друзьям: «Она за мной следит. Она неадекватная, я уже не знаю, что делать». Мама Лизы начинает советовать ей «успокоиться». Про разговоры в машине никто не спрашивает. (Собрано из нескольких историй.)
Ситуация собрана из нескольких историй. Так бывает с людьми любого пола.
Посмотри на это с трёх сторон. Лиза чувствует себя последней негодяйкой: она правда взяла чужой телефон. Олег чувствует облегчение и даже превосходство: теперь все обсуждают её «неадекватность», а не его разговоры в машине. Родственники видят один факт: жена ночью читает сообщения мужа. Того, что было до этого, не видит никто.
Не стоило Лизе брать телефон? Не стоило, и она это знает. Но ревность не была её чертой. Её вырастили: скрытностью, новыми паролями, упрёками в том, чего она не делала. В этом разница между «я ревнивая женщина» и «я стала ревновать в отношениях, где мне долго врали».
То же бывает и не в паре. Отец, который годами жил за счёт дочери, на каждом семейном празднике рассказывает, что она «жадная и думает только о деньгах», — пока однажды дочь при всех не говорит: «Хорошо, тогда больше ни копейки не получишь». Все за столом смотрят на неё. «Видите? Я же вам говорил».
Почему это действует именно на тебя
Пострадавшие часто думают: «Раз я так легко превратился в крикуна, значит, я такойпревратился в крикуна, значит, я такойпревратилась в крикунью, значит, я такая и есть». Нет. Проективная идентификация действует не на слабый характер, а на качества, которые обычно хорошие.
Ты умеешь сочувствовать. Тот, кто легко чувствует, что происходит с другим, так же легко «впитывает» чужие чувства. Это не недостаток. Это эмпатия (англ. empathy). Манипулятивный человек пользуется ею как открытой дверью. Почему чувствительных людей выбирают чаще — в термине эмпат (это популярное, а не научное понятие).
Ты принимаешь упрёки всерьёз. Когда тебе говорят «ты эгоистэгоистэгоистка», ты не отмахиваешься, а думаешь: «А может, правда?» В нормальных отношениях это хорошее качество: ты учишься на критике. В отношениях с человеком, который приписывает тебе своё, оно становится ловушкой.
Ты сначала ищешь вину в себе. Если в детстве тебя учили, что злость взрослых — твоя вина, у тебя привычка начинать с себя. Подробнее в уроке Почему я сомневаюсь в себе.
Тебя держит привязанность. Травматическая привязанность (англ. trauma bond) — сильная привязанность к человеку, который делает больно, а потом какое-то время не делает. Для неё не нужны подарки и романтика. Достаточно, чтобы другой был ужасен, а потом перестал быть ужасным. Когда хорошее настроение другого для тебя важно, ты берёшь на себя что угодно, лишь бы оно вернулось. Подробнее в уроке Травматическая привязанность.
Твоя нервная система измотана. После месяцев тревоги, недосыпа и постоянной настороженности тело больше не держит удар. Выспавшийся человек в безопасности может выслушать два часа упрёков и уйти. Человек, который год живёт в тревоге, взрывается за пять минут. Это физиология, а не характер. Подробнее в уроке Что насилие делает с телом.
Ты пытаешься успокоить. Fawn-реакция, или реакция угождения (англ. fawn response), — это реакция выживания, когда опасность пытаются «задобрить» согласием. «Да, наверное, я правда бесполезныйбесполезныйбесполезная, прости». В моменте это снижает давление. Но каждое такое «да» загоняет чужое чувство в тебя ещё глубже.
Тебе не с кем сверить. Если другой отдалил от тебя друзей и семью, никто не скажет: «Подожди, раньше с тобой такого не было».
Ни одно из этих качеств не слабость. Именно они делают тебя хорошим другом, партнёром, сотрудником. Просто они не рассчитаны на человека, который использует их против тебя.
Как понять, твоё ли это чувство
Это самый трудный вопрос, потому что чувство кажется целиком твоим. Ты правда кричишь. Ты правда ощущаешь никчёмность. Ты это не выдумываешь. Вопрос не «чувствую ли я это», а «откуда это берётся».
Задай себе эти вопросы. Ни один по отдельности ничего не доказывает. Смотри, сколько совпадает.
- Было ли это чувство до разговора с этим человеком? Если до разговора внутри было спокойно, а после — ярость и стыд, чувство могло появиться во время разговора.
- Бывает ли оно с другими людьми? Если ревность у тебя только с одним партнёром, крик — только на одного человека, ощущение тупости — только при одном начальнике, это важный сигнал.
- Уходит ли оно, когда ты несколько дней вдали? В командировке, у друзей, в больнице. Если через три дня ты снова ты, а по возвращении чувство возвращается, оно тесно связано с этим человеком.
- Приходит ли оно вместе с растерянностью и туманом? Свои чувства обычно понятны: «меня разозлило то, что…». Чужие часто приходят с ощущением «я не понимаю, что со мной, это не я».
- Похоже ли оно ровно на то, в чём тебя обвиняли? Если месяцами слышишь «ты агрессивныйагрессивныйагрессивная», а теперь чувствуешь в себе агрессию, спроси себя: кто заговорил об этом первым?
- Используют ли потом твою реакцию как доказательство? Против тебя, при других, в семье, в суде. Если твоя реакция выгодна другому, это о многом говорит.
- Становится ли другому после этого легче? Если после твоего срыва другой спокоен, в хорошем настроении, почти доволен, это похоже на шаг 4.
Если на большинство вопросов ответ «да», очень вероятно, что ты несёшь что-то не своё. Это не значит, что ты ни за что не отвечаешь. Это значит, что источник чувства не в тебе.
Два инструмента помогут увидеть это яснее. Карта чувств помогает назвать, что именно ты чувствуешь сейчас и где это в теле. Дневник реальности помогает записывать, что было до разговора и после. Через несколько недель записи часто показывают то, чего не видит голова: чувство появляется только после разговоров с одним человеком. Данные остаются на твоём устройстве, но если у другого есть доступ к твоему телефону, сначала прочитай, как безопасно пользоваться сайтом.
Ловушка записи и свидетелей
Здесь проективная идентификация становится опаснее всего. Шаг 4 — это часто не только «видишь, я же говорилговорилаговорил» тебе. Это «видите, я же говорилговорилаговорил» всем остальным.
Реактивное насилие (англ. reactive abuse) — это когда тебя долго провоцируют, пока ты не сорвёшься, а потом показывают твою реакцию как доказательство, что абьюзер — ты. Подробнее в термине реактивное насилие. Типично: запись начинается только тогда, когда ты уже кричишь. Рассказ друзьям начинается с твоей реакции, а не с того, что было до неё.
Потом часто следует кампания по очернению (англ. smear campaign): другой активно рассказывает друзьям, семье, на работе или в суде, что ты агрессивный, неадекватный, опасныйагрессивный, неадекватный, опасныйагрессивная, неадекватная, опасная. Подробнее: кампания по очернению. А затем появляются «летучие обезьяны» (англ. flying monkeys): люди, которые поверили версии другого и теперь сами пишут тебе «как ты могмогмогла», «тебе нужна помощь». Подробнее: «летучие обезьяны». Часто всё идёт по схеме DARVO (англ. Deny, Attack, Reverse Victim and Offender): отрицать, нападать и поменять местами жертву и обидчика. Исследования показывают, что такой ответ заставляет даже посторонних меньше верить пострадавшему (Harsey & Freyd, 2020). Подробнее: DARVO.
Здесь важно держать в голове две вещи одновременно.
Первая: твоя реакция — не причина. Если тебя два часа унижают и в итоге ты кричишь, крик — не то, с чего всё началось. Это ответ на что-то. Запись, на которой этого не видно, — не вся правда.
Вторая: за свои поступки ты всё равно отвечаешь. Ты не отвечаешь за чувства другого — за его стыд, ярость или страх. Но за то, что сделали твои руки и сказал твой голос, отвечаешь ты. Одно другому не противоречит. Это разница между «я накричал(а)накричалнакричала, и это было плохо» и «я ужасныйужасныйужасная человек, как мне говорят».
И ещё один маленький, но важный критерий. Человек, который применяет насилие, обычно не сомневается в себе: виноват всегда кто-то другой. Если ты по ночам не спишь и думаешь «а может, абьюзер — это я?», это само по себе ничего не доказывает, но это гораздо типичнее для пострадавшего, чем для того, кто контролирует.
Знакомо?
- Бывает ли, что рядом с каким-то человеком ты — версия себя, которая тебе не нравится и которую ты не узнаёшь?
- Обвиняют ли тебя в том, что ты начинаешь делать только после того, как тебя в этом стали обвинять?
- Бывает ли, что после ссор другой спокойнее, чем до них, а у тебя нет сил даже говорить?
- Боишься ли ты, что кто-то увидит «запись» или услышит «историю» про тебя?
- Думаешь ли ты по ночам: «А может, проблема правда во мне»?
Что ты можешь сделать
1. Верни это обратно — в голове
Первый шаг — не разговор с другим. Первый шаг происходит у тебя в голове. Когда замечаешь чувство, которое тебе не свойственно, остановись и назови его. По-английски это иногда называют return to sender — «вернуть отправителю». Ты никому ничего не говоришь. Ты просто решаешь, что это нести не будешь.
Возможно, сначала это покажется глупым. Но эти фразы делают важную вещь: отделяют поступок от того, кто ты есть.
2. Не пытайся доказать, кто тут сумасшедший
Самое сильное желание — доказать: «Нет, это ты! Посмотри, что ты сделал до этого!» Но с человеком, которому нужно, чтобы чувство оставалось в тебе, этот спор не выиграть. Каждый твой аргумент — новый материал, каждая эмоция — новое «доказательство».
По-английски эту ловушку называют JADE (англ. justify, argue, defend, explain): оправдываться, спорить, защищаться, объяснять. В нормальных отношениях объяснение помогает. Здесь оно подпитывает шаг 3. Подробнее: JADE.
3. Не давай реакции
Серый камень (англ. grey rock) — это быть настолько неинтересным, насколько возможно: короткие, спокойные, нейтральные ответы, без эмоций и объяснений. «Хорошо». «Ясно». «Это я обсуждать не буду». Это лишает шаг 3 топлива: нет реакции — нечего использовать как доказательство. Серый камень — не способ жить годами. Это способ пережить разговоры, которых пока не избежать. Подробнее: серый камень.
Осторожно: некоторые люди отвечают на внезапное спокойствие ещё большим давлением. Если тебе страшно, как отреагирует другой, сначала думай о безопасности.
4. Сократи контакт или прекрати его
«Чужие» чувства живут столько, сколько их «подвозят». Если полностью прекратить контакт нельзя (общие дети, работа, родственники), помогает минимальный контакт (англ. low contact): только по делу, письменно, коротко. Если можно — полный разрыв контакта (англ. no contact). Подробнее: минимальный контакт, полный разрыв контакта и урок Почему нет контакта.
5. Безопасность прежде всего
Если ссоры обостряются, если было физическое насилие или угрозы, если другой снимает тебя на видео и грозится «показать всем», начни с плана безопасности. Уход — момент, когда риск часто самый высокий, поэтому его стоит подготовить. Подробнее в уроке План безопасности. Храни свои записи и доказательства в надёжном месте, не на общем компьютере.
6. Поддержка от того, кто понимает абьюз
Один человек, который знает тебя «до», может напомнить, какой ты на самом деле. Друг, сестра, коллега. Спроси: «Я раньше так делал(а)делалделала?» Часто этот ответ поможет больше любой статьи.
Психолог или психотерапевт может очень помочь. Но в Латвии, как и везде, не каждый специалист разбирается в нарциссическом абьюзе, травме и в том, как один человек постепенно берёт под контроль всю жизнь другого (англ. coercive control). Благонамеренный специалист без этих знаний может навредить: увидеть только твой крик и не спросить, что было до него; посоветовать «проговорить это с нимс нейс ним» или сходить на совместные сессии. С абьюзивным человеком честный разговор не работает так, как с обычным: его используют против тебя, а совместная сессия может повысить опасность. В этой теме это особенно опасно, потому что специалист, который ищет вину «обеих сторон», может просто подтвердить тебе, что абьюзер — ты.
Проверь специалиста:
- Верит ли он или она тебе, не требуя доказательств?
- Знает ли слова газлайтинг (англ. gaslighting), травматическая привязанность, реактивное насилие?
- Спрашивает ли, что было до твоей реакции, а не только о самой реакции?
- Не давит ли на совместные сессии, примирение или «ещё один шанс»?
- Думает ли о твоей безопасности?
Если после сессии у тебя ещё больше растерянности или вины, ищи другого специалиста. Это не знак, что проблема в тебе. Пока ищешь, многим помогает доктор Рамани Дурвасула, американский клинический психолог и одна из самых известных специалисток по нарциссическому абьюзу: YouTube-канал «DoctorRamani» и книга «It’s Not You» (2024). Её материалы на английском. Телефоны 116 123 и 116 006 могут подсказать специалистов, которые работают с насилием.
Так это нарцисс?
Ты наверняка об этом спрашиваешь. Диагноз может поставить только психиатр или клинический психолог. Но люди с таким поведением сами к специалистам почти никогда не приходят, поэтому «нет диагноза» не значит «не нарцисс». Ярлык не важен. Важно, что повторяется: если ты снова и снова становишься не собой и это используют против тебя, этого достаточно. Такие отношения очень редко становятся лучше, обычно — хуже, и путь один: уходить, как только это можно сделать безопасно. И помни: нормальные отношения не заставляют тебя ночами гадать, не ты ли тут сходишь с ума. Если это так, само это замешательство уже сигнал — прочитай урок Замешательство — это симптом.
Потом: когда ты снова становишься собой
Это хорошая новость, и она правдивая. «Чужие» чувства обычно уходят, когда ты на расстоянии. Не за один день, но постепенно.
Почему? Потому что они не родились в тебе. Их каждый день подпитывали: упрёками, давлением, провокациями. Когда подпитка прекращается, их нечему поддерживать. Многие описывают похожее: через несколько недель или месяцев без контакта они замечают, что ни разу не кричали. Ни у кого не проверяли телефон. На работе больше не путают цифры. Джудит Херман (Judith Herman, 1992) описывает восстановление после длительной травмы как процесс, который начинается с безопасности и продолжается восстановлением связи с собой и другими. В случае проективной идентификации это буквально: снова встретить себя.
Что может случиться по пути:
- Чувства ненадолго возвращаются. Когда приходит сообщение от другого, когда кто-то упрекает похожими словами, когда нет сил. Это не доказательство, что «это всё-таки ты». Это старая тропинка, по которой ноги пока ходят сами.
- Тебе стыдно за то, каким ты был или былакаким ты былкакой ты была. За крики, за проверку телефона. Стыд за конкретный поступок может помочь его не повторять. Но если он превращается в «я ужасныйужасныйужасная человек», это тот же «чужой» стыд, только теперь без помощи другого.
- Нервной системе нужно время. Тело, которое годами ждало нападения, не успокаивается сразу. Ему можно помочь — об этом урок Восстановление нервной системы.
- Мысли ходят по кругу. «А может, всё-таки это был(а)былбыла я?» О том, как справляться с такими петлями, урок Петли в голове.
Одно упражнение для начала: напиши три предложения о том, кем ты был или былакем ты былкем ты была до знакомства с этим человеком. Как ты реагировал(а)реагировалреагировала на ссоры? Как тебе было на работе? Что о тебе говорили друзья? Это твоя точка отсчёта. Этот человек никуда не делся.
Мифы
Глубже
- Термины: проективная идентификация, проекция, реактивное насилие, DARVO, кампания по очернению, «летучие обезьяны», JADE, серый камень, fawn-реакция
- Почему потом так трудно верить себе: Почему я сомневаюсь в себе
- Если сомневаешься, конфликт это или насилие: Конфликт или насилие
- Опыт мужчин: Мужчины — тоже жертвы
- Вернуть себя: Восстановление нервной системы
Связанное
Источники
- Klein, M. (1946). Notes on some schizoid mechanisms. International Journal of Psycho-Analysis, 27, 99–110.
- Ogden, T. H. (1979). On projective identification. International Journal of Psycho-Analysis, 60, 357–373.
- Herman, J. L. (1992). Trauma and Recovery. Basic Books.
- Harsey, S., & Freyd, J. J. (2020). Deny, Attack, and Reverse Victim and Offender (DARVO): What is the influence on perceived perpetrator and victim credibility? Journal of Aggression, Maltreatment & Trauma, 29(8), 897–916.
- Durvasula, R. (2024). It's Not You: Identifying and Healing from Narcissistic People. The Open Field.