Диссоциация

Диссоциация — это аварийный рубильник психики. Когда из ситуации нельзя ни сбежать, ни остановить её, мозг «убавляет громкость»: чувства немеют, тело кажется чужим, комната выглядит как в кино, а время будто выпадает. Слово происходит от латинского dissociare — «разъединять». По-английски — dissociation. Если искать по-английски («dissociation abuse», «dissociation during arguments», «freeze response»), материалов откроется в разы больше, чем по-русски, в том числе на YouTube-канале американского клинического психолога доктора Рамани Дурвасулы «DoctorRamani».

Главное, что нужно знать сразу: диссоциация — это не слабость и не сумасшествие. Это нормальная реакция нервной системы на слишком сильную опасность или боль. Психиатры описывали её ещё в XIX веке. В абьюзивных отношениях она часто превращается в привычку — и тогда начинает мешать жить.

Как это звучит

Здесь — как люди сами описывают диссоциацию и что им говорят другие. У каждого примера есть контекст, потому что «я отключился» само по себе ничего не доказывает.

Почему так происходит

У нервной системы в опасности есть несколько вариантов. По-английски их называют fight, flight, freeze, fawn: бороться, бежать, замереть или угождать. Если бороться опасно, а бежать некуда — потому что ты живёшь с этим человеком, зависишь от него или тебе десять лет, — остаётся замереть. Диссоциация — это внутренняя сторона замирания: тело остаётся на месте, а сознание «уходит».

В этом есть смысл. Так меньше боль, которую в этот момент невозможно вынести, и меньше шанс сказать что-то, что сделает ситуацию опаснее. Психолог Дженнифер Фрейд (Jennifer Freyd) заметила ещё одно: если боль причиняет тот, от кого ты зависишь, — родитель, партнёр, — психике выгодно «не видеть» всё до конца, потому что так можно остаться рядом и выжить. Она назвала это травмой предательства (англ. betrayal trauma).

В абьюзивных отношениях диссоциация служит и другому человеку, даже если он этого не понимает. Тот, кто в ссоре «уходит», не может защищаться, не помнит точных слов, и потом его легче убедить, что «ничего такого не было». Это почва для газлайтинга (англ. gaslighting — когда тебя заставляют сомневаться в своей памяти и рассудке).

Что это делает с тобой

• Провалы в памяти. Помнишь начало и конец, но не середину. Поэтому трудно рассказать подруге, полиции или врачу, что произошло, — и ещё труднее поверить себе.
• Ощущение нереальности. Мир как за стеклом или в тумане (это называют дереализацией), или собственное тело и мысли кажутся чужими, как у робота (деперсонализация).
• Эмоциональное онемение. Нет ни радости, ни злости. Многие думают, что они «просто холодные», — а это долгий режим самозащиты.
• Стыд потом. «Почему я ничего не сказал? Почему не сопротивлялась?» Ответ: потому что нервная система выбрала самый безопасный путь. Замирание — не согласие.
• Это продолжается и в безопасности. После ухода психика может «отключаться» от интонации, запаха или звука телефона, который напоминает прошлое. Это не значит, что ты снова в опасности.
• Тебе труднее защититься. В диссоциации труднее заметить нарушение границ, сказать «нет» или вовремя уйти.

Норма или насилие?

Диссоциация сама по себе — не насилие, это твоя реакция. Вопрос в том, на что это реакция и как ведёт себя другой человек, когда её видит. Как отличить:

1. Когда это происходит? Случайно, от усталости — или раз за разом рядом с одним человеком, в похожих ситуациях (крик, упрёки, угрозы)?
2. Насколько глубоко? Задумчивость, из которой легко вернуться, — или выпавшее время, онемевшее тело, разговоры, которых не помнишь?
3. Как ведёт себя другой? Замечает, что тебе плохо, и останавливается — или становится громче, а потом пользуется твоими провалами в памяти?
4. Как тебе без этого человека? Если вдали от него «отключения» редкие, а рядом частые, это важный сигнал.

Как ведёт себя другой человек

Честный человек, увидев, что ты «ушёл» или «ушла», обычно сам пугается: останавливается, говорит медленнее, предлагает перерыв. Потом он или она не пользуется тем, что ты чего-то не помнишь, и не говорит «ты ненормальный». Манипулятивный человек твоё состояние либо не замечает, либо высмеивает, либо использует: продолжает давить, пока ты не можешь сопротивляться, а потом переписывает случившееся в свою пользу. Со стороны видна ещё одна разница: после ссоры с честным человеком ты устаёшь, но понимаешь, что произошло. После ссоры с манипулятивным не понимаешь даже этого.

Что это не

• Не ложь и не притворство — ты действительно не помнишь.
• Не игнорирование и не наказание молчанием (англ. silent treatment — когда с человеком намеренно не разговаривают, чтобы наказать). Наказание молчанием — выбор, диссоциация — нет.
• Не сумасшествие. Это нормальная реакция на ненормальную ситуацию.
• Не каждая диссоциация — диссоциативное расстройство. Это отдельные, более редкие диагнозы, их ставит только психиатр.
• Не каждая «выпавшая» минута — травма. Внезапная потеря сознания или времени без стресса может быть связана со здоровьем (например, неврологией), поэтому её стоит показать врачу.

Когда понятие используют против тебя

Слово «диссоциация» можно перевернуть двумя способами. Первый: тебе говорят «ты диссоциируешь, у тебя психическое расстройство, тебе никто не поверит». Второй: человек оправдывает себя: «я был в диссоциации, поэтому не помню, что тебя толкнул». Критерий тот же. Повторяемость: кто раз за разом ранит другого — это и есть паттерн, повторяющееся поведение. Направление: кому выгодно, что кто-то «не помнит»? Результат: кто после ссор чувствует страх, растерянность и вину? Даже если человек правда диссоциирует, это не снимает с него ответственности за то, что он делает.

Вариации

Ситуации у всех разные, а механизм один: когда от опасности или боли нельзя сбежать, психика сбегает внутрь. Ситуации собраны из нескольких историй, имена вымышлены.

Партнёр или партнёрша

Женщина — мужчине. Марина часами продолжает упрёки, ходит за Денисом по квартире и не даёт закрыть дверь. Спустя годы Денис уже не спорит: он садится и «выключается». Друзьям Марина рассказывает, что он «эмоциональный инвалид». Мужчинам в таких историях верят реже, и сами они говорят о них реже. Это не значит, что это случается реже.

Мужчина — женщине. Виктор не кричит. Он говорит тихо и долго, в десятый раз спрашивает «зачем ты так сделала?», пока Катя не перестаёт чувствовать своё лицо. На следующий день она не помнит, на что согласилась.

В однополой паре. Антон и Глеб живут вместе три года. Когда Глеб начинает хлопать дверцами шкафов, у Антона «пропадает звук», и потом он не может сказать, сколько это длилось.

Бывший партнёр и общие дети

После развода Юлия передаёт дочь бывшему мужу у двери. Он всегда бросает какую-то колкость. Потом Юлия сидит в машине и не может вспомнить, отдала ли дочери лекарства. Помогает список, который она проверяет перед каждой встречей, и общение в письменном виде.

Родитель и ребёнок

Ребёнок, которого регулярно ругают или бьют, часто учится «уходить» уже от шагов в коридоре. В школе его могут называть мечтателем или лентяем. Если тебе меньше 18 и это происходит с тобой, звони 116 111 (для детей и подростков, бесплатно) или расскажи взрослому, которому доверяешь.

Взрослый ребёнок и родитель

Наташе 40 лет, но, заходя в квартиру матери, она снова чувствует себя восьмилетней. Мать говорит привычное «ну конечно, ты опять одна», и Наташа перестаёт чувствовать руки. После визита она час сидит в машине. Это старая, выученная реакция на старую ситуацию.

Брат или сестра

Старший брат на семейных праздниках при всей родне припоминает твои детские неудачи и смеётся. Ты улыбаешься и молчишь, а потом не можешь вспомнить, что ещё говорили за столом.

Начальник или коллега

Коллега, который регулярно унижает тебя на совещаниях, добивается того, что ты не можешь сказать даже то, что хорошо подготовил. Помогает заранее писать предложения и после совещания отправлять их письмом.

Друг или подруга

Подруга «в шутку» рассказывает компании твои секреты. Ты смеёшься вместе со всеми, а потом не помнишь половину вечера. И в дружбе замирание — сигнал, что тебе небезопасно.

Взрослый ребёнок и пожилой родитель

Взрослый сын требует денег у 80-летней матери и грозит «больше не приезжать». Мать молчит и потом не помнит, подписала ли какую-то бумагу. Если пожилой человек боится собственного ребёнка, звони 116 123, а при опасности — 112.

Родители мужа или жены

Свекровь при каждом визите критикует, как ты воспитываешь детей, а партнёр молчит. Ты «выключаешься» и вечером не можешь рассказать, что именно было, — а партнёр говорит, что ты «преувеличиваешь».

Онлайн

Бывшая пишет с новых аккаунтов. Уже одна вибрация телефона заставляет тело замереть, и ты несколько минут смотришь в экран, ничего не читая. Помогает отключить уведомления, отправлять эти аккаунты в отдельную папку и читать только вместе с тем, кому доверяешь, или в определённое время.

Громкая и тихая версия

Громкая: крик, хлопанье дверьми, угрозы. Тихая: многочасовые «разборы» спокойным голосом, холодный взгляд, молчание на несколько дней. Тихая версия для нервной системы может быть не легче, потому что не на что указать, — и ты диссоциируешь, не понимая, от чего.

В начале отношений и через много лет

В начале диссоциация может быть редкой, и ты списываешь её на усталость. Через годы она становится буднями: ты живёшь «на автопилоте», и друзья говорят, что ты пропал или пропала. Если «отключения» начинаются уже в первые месяцы, это серьёзное предупреждение.

Версия, похожая на заботу

Некоторые никогда не кричат. Они «просто заботятся»: проверяют телефон «ради твоей безопасности», решают, что тебе есть, потому что «лучше знают», и мягко говорят, что без них ты пропадёшь. Ты чувствуешь не страх, а пустоту — и понемногу перестаёшь чувствовать вообще. Это тоже диссоциация: от жизни, в которой для тебя нет места.

Как реагировать

В моменте

Когда чувствуешь, что «уходишь», помогает вернуть внимание в тело и в это место (по-английски это называют grounding — «заземление»):

1. Упрись ступнями в пол и почувствуй их.
2. Назови себе пять вещей, которые видишь, четыре — которые слышишь, три — которых можешь коснуться.
3. Умой руки холодной водой или подержи в руке что-то прохладное.
4. Скажи себе дату и место: «Сегодня вторник. Я на кухне. Мне 34 года».
5. Если можешь, выйди из комнаты.

Потом

• Записывай сразу. Дата, время, что сказал другой, что ты помнишь. Хотя бы три строчки в телефоне. Это помогает против провалов в памяти и потом — против «такого не было».
• Расскажи кому-то. Другу, на линию доверия 116 123 (бесплатно, круглосуточно, есть русский язык) или 116 006 (для пострадавших от преступлений и насилия, днём и вечером).
• Не вини себя. «Почему я не сопротивлялся?» — не тот вопрос. Правильный: «От чего меня защищала моя нервная система?»

Помощь специалиста

Если диссоциация отнимает у тебя часы, ты приходишь в себя в местах, не помня дороги, или у тебя появляются мысли навредить себе, обратись к психиатру или семейному врачу, а в кризисе звони 112 или 116 123.

Но знай: в Латвии, как и везде, не каждый психолог или психотерапевт учился работать с насилием и травмой. Добрые намерения без этих знаний могут навредить: совет «поговорите» или совместные сессии для пары с человеком, рядом с которым ты замираешь, могут сделать ситуацию опаснее. Как проверить специалиста:

• Верит ли он или она тебе, не требуя доказательств?
• Знает ли слова газлайтинг, травматическая привязанность (англ. trauma bond — привязанность, которая вырастает из чередования боли и облегчения), травма, тотальный контроль над твоей жизнью (англ. coercive control)?
• Не навязывает ли совместные сессии или «примирение»?
• Думает ли в первую очередь о твоей безопасности и о том, что чувствуешь ты?

Если после сессии тебе кажется, что ты сходишь с ума, что во всём виноват ты сам или сама, или тебя подталкивают обратно к этому человеку, — это повод найти другого специалиста, а не доказательство, что проблема в тебе. Пока ищешь, могут помочь материалы доктора Рамани Дурвасулы (на английском): YouTube-канал «DoctorRamani» и книги «Should I Stay or Should I Go?» (2015), «Don’t You Know Who I Am?» (2019) и «It’s Not You» (2024).

Когда не стоит выходить из комнаты

Если другой человек становится опаснее, когда ты пытаешься уйти, — перекрывает дверь, толкает, угрожает, — не рискуй. Тогда важнее план безопасности: где твоя сумка, документы, кому звонить. В опасности звони 112. Полиция может вынести решение о разделении (lēmums par nošķiršanu) до 8 дней, а суд — назначить временную защиту от насилия.

Частые вопросы

Диссоциация — это психическое заболевание?

Нет. Лёгкая диссоциация — обычный человеческий опыт, а более тяжёлые формы — нормальная реакция на травму. Существуют и диссоциативные расстройства, но это более редкие диагнозы, их ставит психиатр. Чтобы искать помощь, диагноз не нужен.

Почему я не помню наши ссоры?

Очень сильный страх или стресс мешает памяти нормально сохранять события. В диссоциации сознание «не здесь», поэтому в памяти остаются дыры. Это не значит, что тебе нельзя верить. Это значит, что стоит записывать сразу после событий.

Это пройдёт?

Обычно диссоциация становится реже, когда в жизнь возвращается безопасность, и ещё реже — с терапией травмы. Сначала безопасность, потом глубокая работа. Если ты всё ещё живёшь с человеком, которого боишься, психика продолжит защищать тебя — и это не твой недостаток.

Как это называется по-английски?

Dissociation. Близкие понятия: depersonalization (ощущение, что ты чужой самому себе), derealization (мир кажется нереальным), freeze response (замирание) и grounding (техники «заземления»).

Человек, рядом с которым я замираю, — нарцисс?

Диагноз ставит только психиатр или клинический психолог — а люди с таким поведением к специалисту почти никогда не идут, поэтому «нет диагноза» не значит «не нарцисс». Но ярлык не главное. Главное — что повторяется: если твоё тело раз за разом «выключается» рядом с этим человеком, этого уже достаточно, чтобы себя защищать. Такие отношения очень редко становятся лучше, обычно — хуже, и путь — выход, как только это можно сделать безопасно. А если ты ночами гадаешь, не с тобой ли что-то не так, — это само по себе сигнал: прочитай про замешательство как симптом. Подробнее: нарциссизм.