Нарциссическая мать: как ребёнок растёт рядом с ней и как это проявляется в каждом возрасте

Что это

«Материнская любовь безусловна» — одна из фраз, которые наша культура повторяет чаще всего. Именно поэтому ребёнку нарциссической матери так трудно понять, что с ним произошло. Если мать любит всегда, а ты не чувствуешь себя любимым ребёнком, значит, дело, наверное, в тебе. Так думает ребёнок. И так же часто думает взрослый, который вырос в таком детстве.

Эта статья о матери, чьи потребности в семье всегда были на первом месте. О матери, для которой ребёнок был зеркалом, поводом для гордости, утешителем или виноватым — в зависимости от того, что ей было нужно в тот момент. Она написана для взрослой дочери или взрослого сына, которые узнают своё детство, и для отца, бабушки или другого взрослого, который видит, что происходит с ребёнком сейчас. Общий обзор всех ситуаций: Дети и нарциссы.

Она правда нарцисс?

Диагноз может поставить только психиатр или клинический психолог. Но матери с таким поведением почти никогда не идут к специалисту, потому что проблему они видят в других: в детях, в муже, в невестке. Поэтому «у мамы нет диагноза» не значит ничего.

Важно не название, а то, что происходило снова и снова. Если годами тебе приходилось угождать, бояться её настроения и чувствовать вину за то, что у тебя вообще есть свои потребности, этого достаточно. Такие отношения со временем очень редко становятся лучше. Чаще они становятся тяжелее, когда ребёнок начинает жить своей жизнью, и ещё тяжелее, когда мать стареет. Для взрослого ребёнка путь вперёд — защищать себя, а не ждать, что она когда-нибудь поймёт.

В нормальной семье взрослый ребёнок не лежит ночами без сна, гадая, правда ли он неблагодарный, эгоистичный или всё придумал сам. Если с тобой так, само это замешательство — сигнал. Подробнее: газлайтинг (англ. gaslighting: когда тебя убеждают, что глаза и чувства тебя обманывают и того, что было, на самом деле не было) и Замешательство — это симптом.

Как это выглядит в обычной жизни

Нарциссическая мать не всегда злая. Именно это и сбивает с толку. Она может печь чудесные торты, шить костюмы на утренник и рассказывать соседям, как сильно любит своих детей. Разница в том, чему всё это служит.

• Утро. Ребёнок просыпается и первым делом прислушивается: у мамы хорошее настроение? Если на кухне гремит посуда, завтрак будет тихим, и деньги на экскурсию лучше не просить.
• Школа. Дневник — это мамина визитная карточка. Пятёрка — это «мы умные», тройка — «как ты можешь так меня позорить». На родительском собрании она очаровательна, а дома пересказывает ребёнку, что «эта учительница про тебя сказала», часто с преувеличением.
• Праздники. День рождения — это мамин спектакль: гости, которых выбирает она, подарки, которые нравятся ей, и фотографии, на которых всё выглядит идеально. Если ребёнок потом плачет, он «неблагодарный».
• Болезнь. Когда болеет ребёнок, мать либо исчезает («ты меня обременяешь»), либо превращает это в свою драму и рассказывает всем, как ей тяжело. Когда болеет она, весь дом ходит на цыпочках.
• Друзья. Подружек оценивают: «она из простой семьи», «она тебя только использует». Постепенно у ребёнка остаётся одна настоящая подруга — мама.

Громкая версия кричит, унижает при других, хлопает дверьми, грозит уйти или «сдать в детдом». Тихая версия никогда не повышает голос. Она страдает. Вздыхает, ложится с головной болью, днями не разговаривает (это наказание молчанием, англ. silent treatment), и все знают, кто виноват. Во втором случае ребёнку ещё труднее кому-то объяснить, что происходит, потому что «твоя мама же никогда не кричит». Подробнее о том, как часто выглядит нарциссическое поведение женщины: Когда нарцисс — женщина.

Роль ребёнка: дочь, сын, братья и сёстры

Для нарциссической матери дети часто не отдельные люди, а продолжение её самой. Карил Макбрайд (Karyl McBride), которая много лет работала с дочерьми нарциссических матерей, пишет, что эти дочери часто чувствуют себя «никогда не достаточно хорошими». Так, по сути, и называется её книга.

Дочь часто получает одну из двух ролей, а иногда обе по очереди. Пока она маленькая и хорошенькая, она мамино зеркало и «моя маленькая куколка». Когда она начинает расти, становиться красивой, умной или просто самостоятельной, она может превратиться в соперницу. Замечания о фигуре, одежде, друзьях, «ты уже считаешь себя лучше других». Дочь учится блистать, но не слишком. Быть заметной, но не больше мамы.

Сын часто становится маминым «маленьким мужем»: её доверенным лицом, утешителем, человеком, которому она жалуется на отца. Это звучит как близость, но для ребёнка это слишком тяжёлая ноша. Это называют парентификацией (англ. parentification): ребёнок становится родителем для собственной матери. Исследователь Грегори Юркович (Gregory Jurkovic) описывает это как «потерянное детство». Когда сын позже влюбляется, его девушка для матери становится соперницей.

Братья и сёстры часто делятся на золотого ребёнка (англ. golden child), которым мать гордится, и козла отпущения (англ. scapegoat), на которого падает вся вина. Есть ещё «незаметный ребёнок», которого просто не замечают, потому что он ничего не просит. Подробнее о ролях и о том, как каждая развивается: Золотой ребёнок и козёл отпущения.

Часто в семье есть и отец, который видит, но не вмешивается, потому что сам боится настроения жены. Об этой ситуации: Второй родитель молчит.

Ребёнок по возрастам

Колонка «обычно» описывает то, что обычно есть в этом возрасте у ребёнка из достаточно безопасной семьи (по данным психологии развития, например стадий Эриксона и исследований привязанности). Это не идеал. Это средний случай.

Эта таблица — не предсказание. Не у каждого ребёнка будет каждая проблема. Психолог Энн Мастен (Ann Masten) называет устойчивость детей «обычным волшебством» (англ. ordinary magic): если у ребёнка есть хотя бы один безопасный взрослый, какое-то дело, в котором он чувствует себя способным, и кто-то, кто в него верит, он часто вырастает намного сильнее, чем можно было ожидать. Темперамент, юмор, спорт, книги, бабушка, семья подружки — всё это меняет очень многое.

0–3 года: малыш и мамино зеркало

Малыш не может сам о себе позаботиться, и единственный способ что-то получить — заплакать. В обычной семье он усваивает: когда мне плохо, кто-то приходит. Психиатр Джон Боулби (John Bowlby) называл это «надёжной базой» (англ. secure base), и на этом фундаменте потом строится доверие к людям.

Нарциссическая мать может быть с малышом очень нежной, когда на неё смотрят другие или когда малыш улыбается. Но когда он плачет ночью, болеет или просто капризничает, она воспринимает это как личную обиду. «Он делает это мне назло». «Она меня ненавидит». Малыш не понимает слов, но его тело усваивает, что утешение непредсказуемо.

Выглядит это совсем не драматично. Это выглядит как «очень удобный ребёнок», который мало плачет, или как ребёнок, которого никто не может успокоить. Если рядом есть отец, бабушка или няня, которые каждый день тёплые и предсказуемые, малышу этого часто хватает, чтобы сложилась надёжная привязанность хотя бы к одному человеку.

4–7 лет: «хорошая девочка», «мамин большой мальчик»

В этом возрасте дети мыслят магически: им кажется, что всё, что происходит вокруг, происходит из-за них. Если мама злится, значит, я был плохим. Нарциссическая мать подтверждает эту мысль: «Ты меня опять разозлил».

Ребёнок усваивает, что любовь можно заработать. Красиво оденься, спой гостям, не перебивай взрослых, не капризничай и не плачь. Девочка становится «маминой маленькой куколкой», мальчик — «маминым большим мальчиком, который маму защищает». Это звучит мило, но для ребёнка это значит, что его собственные желания становятся угрозой.

Часто появляются сигналы тела: боли в животе по утрам, обгрызенные ногти, трудно заснуть. Воспитательница в садике может заметить, что ребёнок слишком послушный, очень боится ошибок или вдруг взрывается из-за мелочи. Помогает взрослый, который просто называет чувства: «Тебе грустно. Это нормально». Так ребёнок узнаёт, что чувства — это не преступление.

8–12 лет: дневник как мамина визитная карточка

В школьные годы ровесник из обычной семьи узнаёт, что может быть хорош в каком-то деле и что это его собственное дело. У ребёнка нарциссической матери оценки, спорт и концерты принадлежат матери. Когда у него всё хорошо, она рассказывает всем. Когда плохо, она унижена, и ребёнку дают это почувствовать.

Часто начинаются сравнения: «Посмотри на Катю, вот она-то…» Братьев и сестёр настраивают друг против друга. Один становится золотым ребёнком, другой козлом отпущения. Друзей «оценивают», и те, кто маме не нравится, постепенно исчезают. Сын начинает слушать жалобы на отца, деньги и соседей и чувствует себя ответственным за мамино счастье.

В этом возрасте ребёнок часто становится очень настороженным. Он знает, каким будет мамин голос, ещё до того, как она войдёт в комнату. Одни становятся отличниками, потому что так безопаснее. Другие сдаются: «всё равно будет плохо». Помогает учитель или тренер, который ценит самого ребёнка, а не то, что ребёнок даёт матери. Помогает семья друга, где ужин проходит спокойно, и ребёнок видит, что бывает по-другому.

13–17 лет: взросление как предательство

В подростковом возрасте обычный ребёнок спорит с родителями, ищет свой стиль, своих друзей и свой голос. Это нормально и даже нужно. Родители переживают, но понимают, что ребёнок растёт.

Для нарциссической матери подростковое отделение — личное оскорбление. Дочь, которая становится молодой женщиной, может слышать замечания о теле, одежде, весе, «ты выглядишь как…» — или, наоборот, мать начинает одеваться и вести себя как ровесница дочери. Дневник читают, телефон проверяют. Первую девушку сына высмеивают или считают угрозой. Каждое «нет» наказывают слезами, молчанием или рассказами родственникам о том, какой ребёнок «неблагодарный».

В это время появляются более серьёзные последствия: стыд за своё тело, риск расстройств пищевого поведения или самоповреждения, депрессия. Одни подростки бунтуют и становятся «проблемой семьи», другие полностью подчиняются. Многие убегают в ранние отношения, часто с человеком, который напоминает мать больше, чем они сами понимают. Об этом возрасте: В подростковом возрасте.

Помогает школьный психолог, который верит, и телефон доверия для детей и подростков 116 111. Помогает один взрослый вне дома, который говорит: «То, как с тобой разговаривают, ненормально».

18–25 лет: уход с виной в рюкзаке

Ровесник из обычной семьи уходит из дома, и родители грустят, но радуются. Ребёнок нарциссической матери уходит, и мать переживает это как предательство и брошенность. Звонки по несколько раз в день, слёзы, «у меня сердце», рассказы родственникам. Выбор учёбы, квартира, партнёр — всё комментируется.

В этом возрасте часто начинаются первые серьёзные отношения, и нередко с человеком критичным, холодным или непредсказуемым. Это ощущается знакомо, а знакомое ощущается как любовь. Подробнее: Почему это повторяется.

Помогает физическое расстояние, свои друзья и первый разговор со специалистом. Часто именно в эти годы впервые звучит мысль: «Может быть, то, как меня растили, было ненормально».

25–40 лет: свадьба, внуки и старый голос в голове

В этом возрасте человек обычно строит свою жизнь, и отношения с родителями становятся более равными. С нарциссической матерью этого не происходит. Свадьба превращается в её спектакль. Невестка или зять «не те». Внуки становятся новой сценой: один внук любимчик, другой «такой же, как ты». Мать критикует, как ты воспитываешь детей, и при них говорит то, что ты им запрещаешь.

Внутри многие в этом возрасте сталкиваются с выгоранием. Перфекционизм, неумение отдыхать, fawn-реакция, реакция угождения (англ. fawn response: автоматически уступать и угождать, лишь бы никто не злился). В голове звучит мамин голос: «ты эгоист», «какое ты имеешь право». Об этом: Их голос в твоей голове.

Как раз в этом возрасте многие впервые идут в терапию, часто потому, что боятся повторить мать со своими детьми. Большинство не повторяет. Уже то, что ты задаёшь себе этот вопрос, — хорошая защита.

40+ лет: когда мать стареет

В поздние годы забота о родителях в обычной семье тяжёлая, но это выбор, который взрослый ребёнок делает из любви. С нарциссической матерью это часто обязанность, которую навязывает вина. Мать болеет и требует. Родственники звонят и уговаривают: «Это же твоя мать». Это «летучие обезьяны» (англ. flying monkeys: люди, которых нарциссический человек использует, чтобы давить на тебя). Наследство становится средством контроля.

Когда мать умирает, горе часто бывает сложным: печаль о том, чего никогда не было, злость, облегчение и стыд за это облегчение. Всё это нормально. Можно горевать и о матери, которой у тебя никогда не было.

Помогает уход с границами: что ты делаешь и чего не делаешь, как часто и как долго. Помогает группа поддержки и терапевт. И помогает разрешение себе сказать: «Я делаю столько, сколько могу, не теряя себя».

Как это звучит

Одна фраза ничего не доказывает: каждая мать иногда говорит что-то несправедливое. Важно, повторяется ли это, чему это служит и что происходит потом.

Как это выглядит

В обеих сценах один и тот же механизм: мамино разочарование — сигнал, что надо отказаться от себя, а отказ приносит короткое облегчение. Для восьмилетней Евы это была умная стратегия, потому что ей некуда было идти. В 35 лет та же стратегия отнимает у неё воскресенья, отпуск и способность знать, чего она хочет сама. О том, как вернуть себе себя: Когда некуда возвращаться.

Норма или нет?

Каждая мать ошибается. Разница — в примирении, в сочувствии и в том, чьи потребности всегда на первом месте.

Во взрослой жизни

То, что в детстве было выживанием, во взрослой жизни становится привычкой. Не у каждого есть всё, но чаще всего встречается вот что:

• Отношения. Знакомое ощущается как «химия». Дочери часто выбирают партнёров, которые критичны или эмоционально недоступны, и стараются заслужить их любовь. Сыновья часто оказываются в отношениях с женщиной, которая напоминает мать: её настроение определяет жизнь всего дома, а его задача — держать его ровным. Ещё чаще встречается избегание: близость кажется опасной, потому что близость означает контроль. Об этом: Почему это повторяется и Следующий перенимает.
• Работа. Перфекционизм, неумение отказывать, выгорание. Или наоборот: страх пробовать, потому что неудача болит, как в детстве. Часто и ощущение «я самозванец» даже после больших успехов.
• Тело. Исследование ACE (англ. adverse childhood experiences, неблагоприятный детский опыт; Felitti и соавт., 1998) показало, что регулярное эмоциональное унижение в детстве — один из видов опыта, который статистически связан с более высоким риском позже заболеть депрессией, тревожным расстройством, зависимостями и болезнями сердца. Это риск для больших групп, а не твоя судьба. Подробнее: Что насилие делает с телом.
• Образ себя. Внутренний критик, который говорит маминым голосом. Ощущение, что у тебя нет права на свои потребности, что отдых надо заслужить, что тебя «слишком много» или «слишком мало».
• Свои дети. Страх повторить мать встречается очень часто, и как раз он обычно лучшая защита. Ты можешь ошибаться, как все родители, но ты можешь и прийти и извиниться. Тебе самому этого никто не давал, и именно это меняет больше всего.

Если ты отец ребёнка или родственник

Если ты узнаёшь себя

Знакомо?

Мифы

Глубже

Серия: Дети и нарциссы (обзор) · Нарциссический отец · Золотой ребёнок и козёл отпущения · Второй родитель молчит · Оба родителя · Бабушки и дедушки.

Термины: эмоциональное слияние (англ. enmeshment: нет границы между чувствами матери и чувствами ребёнка), давление на чувство вины (англ. guilt-tripping), комплексное ПТСР (англ. complex PTSD), гипервигилантность (англ. hypervigilance, постоянная настороженность).

Дальше: Раны и крючки · Их голос в твоей голове · Когда нарцисс — женщина.